Аспер_


Северус, после аппарации очутившийся в знакомом тихом уголке, постоянно служившим им для этих целей, убедился, что сестра и невеста уже на месте. При взгляде на девушек привычно заныла душа и он постарался загнать поглубже сожаления о том, что не Лили войдёт сейчас с ним в дом.

Заказы, переписка с Белби, подготовка к экзаменам — всё это, конечно же, отвлекало и иногда ему даже казалось, что он справился и совсем забыл о бывшей подруге, но стоило отвлечься и взглянуть на неё на уроке, ощущение потери вновь щемило грудь.

Рина улыбнулась ему и он признал, что всё же хорошо, что она появилась в его жизни. Её забота, которую Северус демонстративно не принимал, была приятна и грела душу.

И даже явно не без её помощи навязанная невеста уже почти перестала действовать на нервы. Наверное, потому, что прежде, чем стать ею, она стала другом и компаньоном. Конечно, она не заменит Лили, но Северус был почти уверен в том, что им с мисс Лайош удастся создать нормальную семью.

— Ну что, девочки, идём? — спросил он спутниц, выглядывая из подворотни, желая убедиться, что никто не видел их прибытия.

— Пошли уже, чего тянуть, — согласилась с ним Северина. — Ох, чувствую, не только мы устроим сюрприз…

***

Сюрприз, действительно, получился обоюдный. Как оказалось, Тобиас и Аделаида собирались пожениться уже через несколько дней. День был выбран специально, чтобы молодёжь могла поприсутствовать на свадьбе.

Мисс Митчелл, которая вот-вот должна была стать миссис Снейп, уже переехала к ним, сдав свой домик жильцам, так что с появлением ещё и Фионы вопрос размещения становился актуальным. Спальни было всего две…

Девушки, в итоге, заняли бывшую детскую, в которой теперь проживала Рина, а Сев из спальни родителей, которая теперь снова стала супружеской, переселился в гостиную, на тот диванчик, который Тобиас покупал для себя, уступая детям место.

Северус убедил сестру, не особо довольную таким раскладом, что для него не проблема несколько дней поспать там, тем более диван был выше всяких похвал.

Отправив свои вещи к сестре, чтобы не бросались в глаза будущей мачехе, Северус, в предвкушении шока, сообщил отцу и Абигайль, что помолвлен с Фионой и летом будет свадьба.

Отец, как показалось Северусу, не очень-то удивился, а Абигайль, кажется, вздохнула с облегчением, особенно, когда узнала, что им есть где жить.

— А я перееду к ним, — сообщила Северина, с удовольствием принюхиваясь к пирогу с патокой, который испекла к чаю Абигайль, — только жалко, так вкусно кушать мы не будем, — польстила она мачехе. — Фиона, ты умеешь готовить?

— Бабушка меня учила, так что совсем без пирогов не останешься, — успокоила будущую родственницу мисс Лайош.

— Это хорошо, а то я готовить умею, но без изысков, — вздохнула Рина.

Рождество встретили хоть и несколько скованно, но по-семейному, а через несколько дней Тобиас и Абигайль поженились, просто сходив в мэрию в сопровождении детей.

Скромный семейный обед и отсутствие других родственников сделало эту церемонию совсем не торжественной — новобрачные не хотели привлекать лишнего внимания.

***

За день до отъезда в Хогвартс Тобиас решился поговорить с детьми с глазу на глаз. Абигайль, чтобы не мешать родственному общению, утащила Фиону в магазин. Снейп-старший, устроившись в кресле, с тяжким вздохом посмотрел на детей:

— Мне нужно с вами поговорить… Честно говоря, до каникул я знал, что разговор нужен, но не знал, как его начать. Но то, что вы собрались жить отдельно… — Тобиас замолчал, вглядываясь в лица сидящих на диване.

Те внимательно слушали, не перебивая, и Снейпу ничего не оставалось, как продолжить:

— Мы с Абигайль решили продать свои дома и переехать, купив жильё побольше. Аби хочет детей…

Северус сжал кулаки, но сдержался.

— Этот дом не годится для этого, да и дом Аби тоже. Я просто решил вас предупредить, что возвращаться сюда летом вам не стоит.

— Ты нас выгоняешь?! — не выдержал Северус.

— Что ты, нет! — выставив вперёд руки, как будто пытаясь утихомирить рассерженного зверя, Тобиас посмотрел на сына. — Просто я предупреждаю, что мы летом, скорее всего, уже будем жить в другом месте.

— Ну хоть адрес оставишь? — поинтересовалась Рина. — А то мало ли что, вдруг вам помощь какая понадобится.

— Оставлю. Но я бы не хотел, чтобы Абигайль узнала о вашей… необычности…

— Мы понимаем, — согласилась девушка, в то время как её брат бросал на отца не особо ласковые взгляды. — Как я уже сказала, мы собираемся жить в своём мире, но вдруг или нам, или твоей новой семье понадобится помощь — все должны знать, где её попросить. Мы оставим адрес, по которому ты сможешь связаться с нами, но и от тебя хотелось бы того же. К тому же, как ты объяснишь жене отсутствие связи с нами?

— Это вполне разумно, — согласился Тобиас. — Я оставлю наши координаты у агента по недвижимости. И вот ещё что… Мне тут на глаза попалась тетрадь, принадлежащая вашей матери. Сначала, честно говоря, возникло желание от неё избавиться, но потом я передумал. Это принадлежало Эйлин, значит, теперь принадлежит вам. Возможно, это будет вам интересно, вдруг там рецепты этих ваших богомерзких зелий, которые вы варите всё время…

— Ты хотел уничтожить вещь, принадлежащую маме?! — не на шутку разбушевался Северус.

— Тише, тише, ведь не уничтожил, — придержала его Рина и убедившись, что брат больше не встревает, задала Тобиасу интересующий её вопрос:

— Ты читал её?

— Не смог открыть, — покачал головой тот, — да не очень-то и хотелось, не нужны мне ваши колдовские штучки. Эх, ну почему Эйлин не была обычной девушкой?!

Чувствуя себя неловко после внезапного порыва, Тобиас поспешил отправиться наверх. Вернувшись уже через пару минут, он протянул Северусу ничем не примечательную тетрадь, которую тот, однако, тут же схватил и бережно прижал к груди.

Тобиас предпочёл уйти, сообщив, что идёт встречать припозднившихся дам.

Как только за ним захлопнулась дверь, Северус открыл тетрадь и Рина, тут же усевшаяся рядом, убедилась, что та действительно принадлежала Эйлин, являясь её дневником.

При беглом просмотре мелькали знакомые фамилии, попадались формулы чар и рецепты модифицированных школьных зелий… Понимая, что сейчас вдумчиво прочитать дневник у них не получится, Северина предложила отложить ознакомление с ним до возвращения в школу.

Северус, с трудом оторвавшись от страниц, исписанных материнской рукой, был вынужден признать, что сестра права. Он резко захлопнул тетрадь, хоть так желая продемонстрировать своё раздражение, и тут из тетради, будто копируя одну из тех плохих мелодрам, что во множестве демонстрировались на экране новенького телевизора, купленного Тобиасом, выпал тоненький конверт, при прикосновении к нему Северуса превратившись в тяжёлый и пухлый.

Подбадриваемый заинтригованной Риной, Сев распечатал его и вытащил несколько листов, явно вырванных из этой же тетради. Письмо начиналось словами — «сынок, я давно должна была с тобой поговорить…» и было адресовано Северусу.

Но прочитать его они не успели — в следующее мгновение хлопнула входная дверь и послышался голос Абигайль, делившейся с Тобиасом впечатлениями от их с Фионой похода по магазинам.

— Обещай, что мы прочитаем это письмо вместе, — прошептала Рина, убирая листочки обратно в конверт и протягивая его брату. — Пожалуйста, я тоже хочу знать!..

— Я могу тебе потом рассказать, — не согласился Северус, пряча письмо за пазуху и горя желанием прочитать его как можно скорее.

Но Рина, чувствуя, что письмо может касаться происхождения, была решительно настроена не дать прочитать его в одиночку. Кто знает, как отреагирует её вспыльчивый братик, узнав, что он не Снейп?! Рине не хотелось портить отношения с Тобиасом, ведь тот мог им пригодиться.

— Мы прочитаем его сразу же, как сядем в поезд, — горячо зашептала она, — здесь не самое удобное для этого место, да и подождать осталось всего одну ночь. Обещай!

Взглянув на сестру, которая смотрела на него умоляющим взглядом, Северус, очень сильно желающий выяснить, что написала ему мама, всё же вынужден был согласиться, что Рина тоже имеет право знать, хотя и не является её дочерью. А вдруг и тайны у их матерей одинаковые?

— Ладно, обещаю, — вздохнул Северус, подумав, что не так уж долго придётся терпеть. — Мы прочитаем письмо в Хогвартс-экспрессе, вместе.



«Сынок, я давно должна была с тобой поговорить, но сначала мне казалось, что ты ещё слишком мал, а потом ты стал смотреть на Тобиаса таким злым взглядом, что я побоялась сознаться в том, что он не твой отец, опасаясь, что ты просто убьёшь его, не сдерживаемый более сыновьим долгом.

Вот, наконец-то, я и сказала это — Тобиас не твой отец и он прекрасно об этом осведомлён. Этим же объясняется его к тебе отношение. У него не особо получилось принять тебя как сына, хотя сначала он искренне пытался полюбить тебя, и только узнав, что ты маг, а я ведьма, прекратил эти попытки. И я не могу винить его за это.

Я не должна была скрывать от него свою сущность, но мне так нужна была опора, что я вышла за него замуж сразу, как только он предложил, скрыв о себе правду.

Он обещал любить и меня, и моего ребёнка, и в том, что у него не получилось, есть не только его вина. Я сама виновата в своих бедах. Наивная девчонка, только закончившая Хогвартс. Не особо красивая и не пользующаяся популярностью…

Когда твой настоящий отец обратил на меня своё внимание, я была счастлива! Красивый, магически и физически сильный, добрый и ласковый… Как он ухаживал за мной… Я сравнивала себя с героинями тех романов, которые читала в школе, выпросив у сокурсниц.

Я радовалась его письмам, в которых он открывал передо мной свою душу. И я поверила, что он любит…

Я уже представляла себя замужем. Ни его, ни моя родня не стала бы препятствовать нашему браку, и я поверила в его порядочность и оступилась. Нет, я не жалею! Ведь благодаря этому у меня есть ты, но как бы я хотела, чтобы ты носил фамилию, положенную тебе по праву.

Я думала, что обрадую его, сообщив о том, что я в тягости, но реакция была совсем не та, что я ожидала. Он отказался от нас и я узнала, что он и не собирался жениться на мне, что он вообще не думал о браке.

Разразился скандал. Попытки его родни заставить жениться ни к чему не привели, и тогда наши семьи позаботились, чтобы никто больше не узнал о моём позоре. Мои родители нашли мне жениха, готового закрыть глаза на моё положение.

Он был стар и противен мне. Я отказалась наотрез, окончательно испортив отношения с семьёй. Деваться мне было некуда, но я упёрлась в своём неприятии. Тогда меня выставили вон, с пожеланием никогда больше не видеть.

Оказавшись за порогом отчего дома, беременная и без гроша за душой, я побрела по дороге, проходившей невдалеке от нашего дома. В моём состоянии нечего даже было и думать об аппарации, да и куда бы я отправилась?

К школьным подругам? У меня их не было. Родственники отвернулись… Жизнь, казалось, закончилась. И вот тут-то, когда я шла неизвестно куда, не видя дороги из-за слёз, возле меня затормозил автомобиль.

Магл, находящийся за рулём, удивившись одиноко бредущей девушке, не смог проехать мимо, а увидев слёзы, догадался, что у меня проблемы и предложил помочь.

Этим маглом был Тобиас Снейп. Узнав о том, что меня выгнали из дома, а мой парень отказался на мне жениться, несмотря на беременность, пригласил меня пожить у него дома.

Так неожиданно у меня появился кров, а через некоторое время Тобиас предложил выйти за него замуж. Он не был красив, как мой любимый, хотя и напоминал мне его некоторыми чертами лица и, возможно, благодаря этому не был мне противен.

И я согласилась, наученная горьким опытом и будучи не в том положении, чтобы отказываться, а то, что магл… Плевать, зато он обещал любить и меня, и ребёнка.

Признаюсь честно, в тот момент я просто побоялась рассказать ему правду. Снова оказаться на улице, без средств и с ребёнком, который вот-вот родится?!

Но я зря надеялась, что всё обойдётся, что когда-нибудь он узнает и примет меня такую. Или во мне всё ещё жила надежда, что ко мне вернётся мой возлюбленный?

Забыла сказать — с ним его семья тоже обошлась сурово — они выжгли его с родового гобелена, закрыв перед ним двери своих домов и свои сердца. Об этом я узнала намного позже…

Возможно, ты удивляешься, почему я не ушла от Тобиаса, когда он стал плохо относиться к тебе? Я смирилась… Смирилась с ревностью, с обидами и, в итоге, с нелюбовью. Ведь я тоже не любила и использовала его, он имел право ответить мне тем же. К тому же, как ты помнишь, мне не к кому было идти.

Северус, твоя мама трусиха, не ведающая жизни и боящаяся шагу ступить сама. Я боялась…

Я пишу тебе это письмо, потому что чувствую, что моя жизнь на исходе. Я решила, что ты должен знать имя своего настоящего отца. Его звали Альфард Блэк. Это его фамилию ты должен был носить по праву рождения.

И даже теперь я веду себя как трусиха, ведь я решила сознаться только после того, как его не стало.Ты не сможешь отомстить ему за свою судьбу. Я не дала тебе этого шанса, отняв возможность посмотреть ему в глаза.

Прости меня, сынок. Прости свою слабую мать за испорченное детство и не вини Тобиаса — он тоже не смог справиться со своими страхами.

Я люблю тебя, Северус, прощай!»

***

На стыках стучали колёса, за соседними дверями гомонили школьники, обсуждая прошедшие каникулы, а в купе, занятом двумя слизеринцами и рэйвенкловкой, царила тишина.

Сидящие рядом Сев и Рина одновременно подняли склонённые над письмом головы и посмотрели на сидящую напротив Фиону, тихонько, чтобы не мешать друзьям, читающую книгу.

Почувствовав на себе взгляд, девушка оторвалась от увлекательного чтива и вопросительно посмотрела на жениха, хмурое лицо которого ясно показывало, что письмо матери только добавило вопросов.

— Мы по рождению — Блэки, — проговорила Рина, глядя на подругу, даже не подумав скрыть это от неё.

— И ты можешь отказаться выходить замуж за ублюдка, — горько проговорил Северус, шокированный таким поворотом.

Материнские откровения вызывали у Северуса жалость к ней, а горечь от осознания собственной ненужности внутри него превращалась в ярость, стремившуюся вырваться на свободу, но он сдерживался, не желая испугать девушек. К тому же, всё это было бессмысленно — человек, обманувший его мать и отказавшийся от него, был мёртв.

Постепенно успокоившись, не без помощи двух самых близких ему людей, Сев смог обдумать то, что написала ему мать. Он, наконец-то, смог понять Тобиаса, хотя простить его был всё ещё не в силах.

Северус не мог сказать, получилось бы у него принять чужого ребёнка, если бы в этом возникла нужда. Вполне вероятно, что и он, как и Тобиас, тоже невзлюбил бы того, кто служил ему постоянным напоминанием о благородном поступке, оказавшемся глупостью…



— Эйвери, иди сюда, они здесь! — вопль раздался одновременно с распахнувшейся дверью купе, и в проёме появился Мальсибер, совершенно неподобающе взъерошенный и эмоциональный.

— Чего орёшь? — зашипела на него Северина, успев пожалеть, что двери в поезде нельзя закрыть ничем, кроме простеньких запирающих чар.

— Привет, а вы что здесь сидите, как мыши? — появившейся в поле зрения Эйвери явно был счастлив их видеть, о чём свидетельствовал и запах, тут же распространившийся по купе.

— Я смотрю, кто-то продолжает праздновать, — ехидно осведомился Сев, перетягивая к себе на диванчик Фиону и усаживая поближе к окну, подальше от друзей. — Рождество давно закончилось.

— Вот поэтому, Снейп, мы и искали тебя, — проговорил Рейнард. — Добрый день, Северина, мисс Лайош, приятно снова вас обеих видеть!

— Что надо? — всё ещё под впечатлением письма, Снейп зыркнул на друзей недобрым взглядом.

— Антипохмельное есть? — не стал юлить Мальсибер, сам себе напоминая гриффиндорца. — А то этот до Хогсмида доедет уже пластом, а как я его в Хогвартс потащу? Да и в отработки сразу вляпаемся…

— Что это с ним? — поинтересовался Северус, доставая флакончик с зельем и кидая другу. — Будешь должен, вот как чувствовал — запасся.

— А, он обмывает великую честь, оказанную ему и его семье, — вздохнул Рейнард, выразительно посмотрев на левое предплечье друга, который пристроился на диванчике и тихонечко прикладывался к фляжке, вздыхая в унисон.

— А ты? — понятливо произнёс Сев, и Северина навострила уши, догадавшись, о чём идёт речь.

Фиона непонимающе переводила взгляд с жениха на подругу, ожидая, что и ей разъяснят, что здесь происходит. Рина посмотрела на неё обещающе, давая понять, что та всё узнает, как только появится возможность.

— А я пока недостоин, — проговорил Мальсибер, попытавшись изобразить огорчение, но у него не очень получилось — радость и облегчение проглядывали через наспех изображённые горькие чувства, давая полное понимание того, как он относится к этой затее.

— Сочувствую, — произнесла Рина, выразив взглядом поддержку и одобрение, хотя и удивившись действиям чистокровного друга.

— Как прошли каникулы? — поинтересовался Рейнард, закрывая тему. — Опять чахли над котлами?

***

После каникул семикурсники всех факультетов, наконец, осознали, что Т.Р.И.Т.О.Н. не за горами и оккупировали библиотеку. Виртуальный салон «Афродита» работать не прекратил, хотя и несколько снизил темпы, продолжая поставлять свою продукцию всем жаждущим.

Его основатели готовились к экзаменам по плану, выработанному ещё в начале учебного года и спокойно смотрели на судорожные метания остальных.

Единственные же, казалось, кто отнёсся к приближающимся экзаменам наплевательски, не став метаться как одни и не готовясь заранее как другие, были двое Мародёров — Блэк и Поттер.

Джеймс, будучи уверен в том, что экзамены всё равно сдаст, был больше занят мисс Эванс, которая, в отличии от него, старательно готовилась, особенно беспокоясь за зелья.

Несмотря на то, что Слагхорн был к ней расположен и даже несколько раз приглашал в свой клуб, она всё же не была полностью уверена в результатах экзамена.

Сириус Блэк просто расслаблялся. В те времена, когда его родители ещё не вышвырнули его из дома, и надеялись, что он возьмётся за ум, его гоняли на каникулах по всем дисциплинам, даже перевыполняя школьные задания, и теперь он мог быть уверен, что легко справится с экзаменационными вопросами.

Вторая половина клуба по интересам, как иногда характеризовал их компанию Джеймс, усиленно готовилась. Питер был совсем не уверен в своих силах, а Ремус надеялся отлично сдать как можно больше из изучаемых им дисциплин, полагая, что хорошие оценки помогут ему во взрослой жизни.

Но всё чаще он задумывался над тем, что никакие оценки не излечат его от «пушистой проблемы» и вряд ли найдётся кто-нибудь, желающий держать на работе человека, на несколько дней в месяц становящегося зверем.

У него было небольшое наследство, оставшееся от бабушки, да и родители могли помочь, но он не хотел сидеть на их шее, или на шее Джеймса, который как-то давно приглашал его пожить у него.

Люпин не считал правильным такое положение вещей, к тому же с некоторого времени он стал несколько тяготиться дружбой, заметив, что и к нему относятся не так, как раньше.

Конечно, Мародёры были весёлые ребята, и они его здорово поддерживали во время обращения, но их выходки нравились Ремусу всё меньше и меньше.

Его робкие попытки вразумить их не приносили успеха, а Люпин не пытался настаивать, опасаясь окончательно потерять друзей.

Понимание того, что если бы между ними не было дружбы, то это его могли бы задирать приятели, и чувство благодарности за то, что они всё же приняли его в кампанию, раздирало душу оборотня противоречием и не давало возможности высказать своё мнение.

А возможность извиниться перед Снейпом, предоставленная в прошлом году его сестрой, настолько обрадовала Люпина, что он несколько расслабился, открыв перед ней свою душу.

Вообще, с самого появления мисс Снейп в Хогвартсе, у него почему-то всегда ныло сердце при взгляде на неё. Она слишком опекала брата и у Ремуса против его желания сжимались кулаки, когда он видел, как Снейп раздражённо шипит на неё во время завтрака в ответ на заботу.

Люпин не понимал, что с ним происходит, но в такие моменты ему, обычно тихому и даже иногда жалеющему Снейпа, хотелось вцепиться в него и задать трёпку. Кажется, он начинал понимать Поттера…

Ремус был уверен, что эту девушку нужно оградить от идей, которые поддерживали её брат и его друзья, и директор Дамблдор, просто боготворимый Люпином за возможность учиться в Хогвартсе и найти друзей, которую тот дал маленькому, неуверенному в себе оборотню, согласился с Ремусом, что мисс Снейп нуждается в ком-то, кто сможет поддержать её, когда она поймёт, что брат поддался на уговоры и стал сторонником Того-Кого-Нельзя-Называть.

Люпин надеялся, что она, убедившись в жестокости окружающих её слизеринцев, примет помощь директора, который всегда был готов поддержать того, кто за ней обращался. В этом Ремус, исходя из собственного опыта, был твёрдо уверен.

К тому же и он обязательно в этот момент будет с ней рядом. Профессор Дамблдор ему обещал.



Подготовка к экзаменам и прочие дела не давали Северине возможности часто думать о семейных тайнах, которые приоткрылись ей в письме Эйлин.

Известие о том, что отцом Северуса как, вероятно, и её, был Альфард Блэк, не стало для неё большим потрясением, чего нельзя было сказать о брате, которому знание того, что дядя Сириуса Блэка является его отцом, почти затмило разум и заставило искать встреч с заклятым врагом, чтобы выместить на нем злость.

Схватки с Мародёрами участились, так как те всегда только рады были скрестить со Снейпом палочки.

Рина пыталась успокоить брата, увещевая, что Сириус не может отвечать за своего родственника, но Северус как с цепи сорвался, доставая старшего из братьев Блэков, при этом не трогая младшего и этим явно показывая, что Альфард являлся, в какой-то мере, лишь поводом.

Сама же Северина достаточно серьёзно обдумывала вариант знакомства со старшими Блэками. Ведь если те не одобряли поведения своего родственника, то они, возможно, могли бы признать его детей.

Впрочем, после долгих раздумий, Рина решила пока отказаться от этой идеи. Если бы Блэки хотели, они уже давно бы признали их, к тому же ей совсем не хотелось позорить мать, а ведь в случае их признания непременно появятся слухи и сплетни.

***

До начала экзаменов оставалось меньше двух недель, когда Северина, в очередной раз совершая вылазку на кухню, снова столкнулась с оборотнем. Ей показалось, что тот её здесь явно ждал, и Рина могла только порадоваться, что он не притащил с собой дружков.

— Я хочу с тобой поговорить, — неожиданно заступивший ей дорогу Люпин испугал Северину и она выронила корзинку, основательно наполненную пирожками.

«Чувствую себя Красной Шапочкой», — мысленно усмехнулась она, успокоив пытающееся выпрыгнуть из груди сердце и глядя на гриффиндорца, кинувшегося собирать рассыпавшиеся припасы.

Даже этот поступок не отличал его, по мнению Рины, от волка из магловской сказки, услышанной ею в детстве от Тобиаса. Тот волк был столь же галантен, хотя этот, стоит признать, не очень смахивал на обходительного кавалера.

Явно стесняясь, Люпин протянул её корзинку и, опустив глаза долу, произнёс:

— Как всегда, беспокоишься о брате и его дружках?

— Тебе что за дело? — аккуратно поставив корзинку на пол, огрызнулась Рина, убедившись, что, несмотря на явную стеснительность, оборотень не собирается уступать ей дорогу.

— Они не стоят твоей заботы, — произнёс Люпин, нервно теребя в руках волшебную палочку.

— Позволь мне самой решать, кто достоин моей заботы, а кто нет, — Рина, разозлившись на лезущего не в своё дело парня, на мгновение не сдержала эмоции. — Не суй свой нос куда не просят!

— Северина, послушай!.. — оборотень посмотрел на неё взглядом, в котором, к её удивлению, проглядывала нежность.

«Неужели он влюбился в меня? — Северина постаралась снова поймать взгляд Ремуса, но тот отвёл глаза. — Нет, ерунда… хотя это может объяснять его пристальное внимание…»

Наконец, снова столкнувшись взглядами с Люпином, Рина поняла, что ошиблась — в его глазах не было нежности, только решительность, странно сочетавшаяся с внешним смущением.

— Я не давала права называть меня по имени, Люпин, — резко ответила она, дерзко посмотрев на оборотня.

— Они не те, чем кажутся, — тихо, но быстро заговорил тот, словно спеша выложить Рине всё, что думает. — Они занимаются тёмными искусствами, и твой брат один из них. Придёт день, когда ты горько пожалеешь, что имела с ними дело и беспокоилась за них. Они потащат тебя за собой, Снейп, и ты разочаруешься в них.

— Тебе ли говорить о том, кто кем кажется, Люпин, — разозлившись на гриффиндорца, ударила по больному Рина. — Ты ведь тёмная тварь и не тебе говорить мне о разочаровании. Что будет с тобой после школы, что ты будешь делать, когда твои друзья окунутся с головой во взрослую жизнь и забудут о тебе?

— Они не такие! — воскликнул оборотень, загоняя поглубже собственные сомнения.

— Ты так хорошо знаешь собственных друзей, но отказываешь мне в этом же?!

— Твои друзья всё равно встанут на сторону Тьмы, в отличии от моих друзей, которые будут сражаться на стороне Света! — Ремус, обычно спокойный, сейчас еле сдерживал ярость, поднимающуюся из глубины его души.

«Она не может говорить так о моих друзьях! Я знаю их лучше, они преданные и очень весёлые, они поддерживают меня!..»

— Свет?! Люди, которые веселятся, отправляя других в лазарет? Которые норовят скормить противника тёмной твари, потому что это весело?! А весело ли им — жертве и палачу?! Я не желаю быть со светом, который унижает только потому, что человек ему не нравится, и он считает достойным для унижения поводом сам факт его существования! — проорала Северина ему в лицо, будто прочитав его мысли. — Смотри, Люпин, как бы они и тебя не посчитали недостойным света, к которому ты призываешь меня, забыв о том, что кроме света и тьмы существуют ещё и сумерки, нейтральные и спокойные, те, что больше по нраву мне и моей семье.

— Твой брат… — возразил Люпин, сжимая кулаки и сдерживая желание то ли разорвать, то ли обнять девушку, стоящую напротив, такую гневную и в то же время беззащитную.

Не сдержавшись, оборотень шагнул к ней, и тут же услышал холодное:

— Отойди от неё…

Сказано это было тихо, но Люпин понял, что тот, кто это произнёс, пойдёт на убийство, если Ремус сделает хоть шаг вперёд. Ещё не видя лица волшебника, он уже определил его по запаху, и удивился, что не почуял того раньше.

Понимая, что объявившийся защитник слизеринки без колебаний воспользуется волшебной палочкой, Ремус аккуратно отступил, не желая вступать в конфронтацию, при этом не переставая смотреть на Рину, которая сейчас была похожа на одну из Эриний — с белым лицом и растрёпанными чёрными волосами, которые будто жили своей жизнью, вырвавшись на свободу из мягкого пучка, который так любил разглядывать на уроках Люпин, мечтая до него дотронуться.

— Я не сделал ничего плохого, Мальсибер, — спокойно проговорил оборотень, примиряюще показывая, что в руках у него уже нет палочки.

Из тёмной ниши появился настороженный слизеринец с палочкой наготове и глядя на Люпина злым взглядом, подтянул к себе чарами корзинку с пирожками, сиротливо стоящую на каменном полу.

— Я так и знал, что тебе нельзя доверять снабжение провиантом, — слизеринец улыбнулся мисс Снейп и уже серьёзно продолжил: — Ты как, Северина, с тобой всё хорошо?

— Всё в порядке, Рейнард, — вернула ему улыбку девушка, взглядом обещая, что припомнит тому слежку. — Мы со старостой просто дискутировали и несколько забыли о времени.

— Другие могли бы сказать, что и о приличиях, но я не они, к тому же я служил дуэньей, — ярость в глазах слизеринца при взгляде на Люпина совсем не вязалась с весёлым тоном, которым была произнесена эта фраза. — Так что пора заканчивать беседу, ребята хотят есть, а у твоего брата так бурчит желудок, что малышня боится проходить мимо нашей спальни.

Больше ни слова не говоря, Северина надменно кивнула, напомнив этим Люпину кого-то знакомого, и развернувшись, гордо пошла по коридору, даже не посмотрев на Мальсибера, который, как верный паж, с корзинкой наперевес поспешил за ней, демонстративно не убрав палочку и нагло хмыкнув в лицо оборотню.



Альбус, задумчиво облизывая ложечку с малиновым вареньем, прихлёбывал сладкий чай, совсем не радуясь тишине, воцарившейся в Хогвартсе.

Он никогда не любил летние каникулы. Школьники разъехались по домам и никто не устраивает каверзы в коридорах, не милуется на Астрономической башне, не слышно весёлого смеха на квиддичном поле, а возле горгульи не маячит провинившийся ученик и Филч не ворчит, натирая каменные плиты пола при входе.

Хогвартс словно уснул, и даже портреты переругиваются вполголоса. Скоро разъедутся и профессора, и Хогвартс окончательно затихнет до осени.

В этом году Альбус проводил во взрослую жизнь свой самый любимый курс Гриффиндора. Четвёрка весёлых парней, радующих его своими шуточками — такие непосредственные и открытые.

Он, конечно, старался не дать повода говорить, что директор им потворствует, но у него редко появлялось желание наложить на них взыскание, и надо признать, парни без возражений ходили на отработки, не пытаясь избегать наказания за свои шалости. Настоящие гриффиндорцы!

Альбус порадовался, что эти ребята прониклись его идеями и в ближайшем будущем он уже сможет пожать им руки как своим соратникам по «Ордену Феникса».

Созданный для борьбы с набирающими силу «Пожирателями», «Орден» был его любимым детищем, хотя удивляло то, как мало людей желает бороться с темными силами, доверяя эту миссию непосредственно аврорам, которые не спешили карать зло.

Хотя стоило признать, что Крауч, протащив через Визенгамот закон, разрешающий использовать непростительные, тоже несколько погорячился.

Всем нужен второй шанс и любой пойдёт на что угодно, чтобы избежать Азкабана, а вот после авады договариваться, увы, уже поздно.

Подумав о соратниках Тома, Альбус тот час же вспомнил и нынешний выпускной курс Слизерина, который весь, как и предыдущий, несомненно, отправится прямиком в Пожиратели… ну, может, с некоторыми исключениями.

— Неужели они не могут понять, что пришло время объединяться с маглами, а не цепляться за устаревшие традиции?! — голос Дамблдора гулко разнёсся по кабинету, потревожив спящих на картинах магов.

Альбус вздохнул и вернулся к раздумьям.

Пока сторонники Тома были заняты исключительно маглами и маглорождёнными, остальные сквозь пальцы смотрели на набирающего силу политика-консерватора, взгляды и действия которого были несколько резковаты.

И только после того, как уродливая метка стала появляться и над домами полукровок и даже вполне чистокровных магов, обыватели зашевелились… и побежали в аврорат.

А Альбус снова остался директором Хогвартса и почти забытым победителем Гриндевальда.

Дамблдор снова хлебнул чая, запив им конфету. Альбус любил сладости и искренне не понимал тех, кто отказывался от предложенного лакомства.

За конфетами ассоциативно появились мысли о мисс Снейп — эта девушка-загадка ни разу не взяла у него из рук ни одной конфеты и не отпила ни одного глотка чая. Будто не доверяя.

А ведь Альбус не собирался ей ничего подливать… Только не девушке из семьи потомственных зельеваров. Да, зельевары… Жаль, что её брат не оправдал его надежд.

Дамблдор с интересом за ним следил после той истории с оборотнем — любовь к тёмным искусствам обязательно привела бы его к Тому, а трогательное чувство к гриффиндорке, которое не исчезло даже после той шутки на озере, вполне могло качнуть его в противоположную сторону.

Вот тут бы Альбус и помог ему осознать ошибки, и мальчик бы согласился делиться некоторыми сведениями о действиях его друзей — соратников Того-Кого-Нельзя-Называть.

Дамблдор усмехнулся — Том всегда любил театральность, впрочем, как и сам Альбус, но вот чего у него нельзя было отнять — это умение находить нужных людей и заставлять служить своим интересам.

Вот и теперь, кажется, у него всё же появится отличный зельевар, которого, благодаря стараниям мисс Снейп, уже не сможет заполучить Альбус и это очень прискорбно, хотя…

Пусть мальчик получит мастерство, а там посмотрим. С меткой на руке ему в любой момент светит Азкабан, а Альбус всегда любил давать второй шанс.

***

— Дом, милый дом! — воскликнула Фиона, отворив протестующе заскрипевшую дверь их будущего салона, который на данный момент имел захудалый вид, щурясь тусклыми окнами на летнее солнце, пытающееся заглянуть вовнутрь.

Сев и Рина, стоящие рядом с ней, переглянулись — работы явно предстояло много.

— Фиона, деточка, ты вернулась! — полная женщина с приятной улыбкой на розовощёком лице выскочила из двери магазинчика напротив, напомнив Рине снитч, на мысль о котором наводило не только круглое лицо и фигура ведьмы, но и золотистая мантия, а также бившая из неё энергия, заставляющая толстушку подпрыгивать на месте, если та замирала хотя бы на мгновение.

— Мадам Люсинда, добрый день, — радостно улыбнулась мисс Лайош. — Поздравьте меня, я закончила Хогвартс!

Выслушав поздравления и радостные пожелания удачи во взрослой жизни, Фиона поспешила представить своих спутников:

— Знакомьтесь, это мой жених — мистер Северус Снейп и его сестра Северина.

— Очень милый молодой человек, — мадам Люсинда с одобрением потрепала Северуса по щеке, вызвав у того шок, который не позволил сразу высказать бесцеремонной особе всё, что он о ней думает, а в следующее мгновение Северина взяла ситуацию в свои руки, улыбнувшись мадам и спросив, не из её ли лавки так вкусно пахнет изюмом и корицей.

Мадам Люсинда, бывшая владелицей булочной, тут же улыбнувшись Рине, стала расхваливать булочки и рогалики, только что вытащенные из печи, и приглашать молодых людей их отведать.

Действительно, из открытой двери лавки тянуло такими ароматами, что молодёжь тут же согласилась продегустировать продукцию такой милой дамы.

Забросив сумки в дверь своего магазина и снова заперев его на замок, они поспешили в булочную, где и заняли один из пары имеющихся небольших столиков, стоящих у окна, заказав по булочке с корицей и по чашке чая, которое тоже подавали в этом милом заведении.

Время от времени появляющаяся возле них хозяйка, оставившая заботы о прилавке своей дочери, довольно скоро узнала, что жених мисс Лайош и его сестра будут жить здесь же, в квартире Фионы над магазином, который они трое хотят переоборудовать.

Посетовав на то, что молодых людей могут неправильно понять, мадам Люсинда посоветовала не затягивать со свадьбой и пожелала удачи в переделке магазина.

Фиона поблагодарила участливую соседку, которая всегда была добра к ней и заверила, что у мистера Снейпа намерения самые серьёзные, а Северус, снова вспыхнув от неприятных ему намёков, несколько резко ответил, что всегда может поклясться магией в чистоте своих помыслов.

Булочница поспешила извиниться, объясняя свои слова заботой о девушке, которая ей почти как дочь и выросла на её глазах, поэтому она очень беспокоится о благополучии Фионы.

И девушки, и Северус, поскорее расправившись с булочками, поспешили улизнуть из лавки, уже не сомневаясь, что через пару дней вся Диагон-Аллея будет знать и о помолвке, и о предстоящем преображении магазинчика старухи Лайош. Правда, никто не сможет представить, что именно их ждёт…



[ Косметический салон «Афродита» открыл свои двери в конце августа, но для этого Северине и Фионе пришлось изрядно потрудиться.

Северус почти не помогал, снова работая в лаборатории у Белби. Дамокл разрешил после работы пользоваться зельеварней для своих нужд и Снейп все вечера проводил там, экспериментируя и готовясь защитить звание подмастерья, в надежде уже через год или два стать мастером.

Обе девушки, конечно же, поддерживали его амбиции, будучи уверены сами и даря эту уверенность Северусу, что он непременно станет самым молодым мастером зелий за последние сто лет.

Гильдия Зельеваров приняла его заявку и назначила экзамен на начало сентября, так что Северус спешил, желая доказать и себе, и другим, что он достоин признания.

Дамокл Белби, понимая, что Северус стоит на ступень выше тех зельеваров, что работали на него, оставил мысль заполучить Снейпа в свою лабораторию на постоянной основе и стал относиться к нему, как к молодому коллеге, с которым не зазорно и проконсультироваться по какому-нибудь серьёзному поводу.

Известный изобретатель не боялся, что слава покинет его и даже упомянул в специализированном журнале о помощи Снейпа в улучшении антиликантропного зелья, что позволило Северусу представить в Гильдию не только рекомендации Слагхорна и Белби, но и публичное признание его заслуг последним, а также несколько своих статей, принятых в разное время к публикации в журнале «Зельеварение сегодня», имеющем большой тираж и в его приложении — «Юный зельевар».

***

Все деньги, накопленные за два года, ушли на реконструкцию помещения и закупку нужного оборудования, а также ингредиентов в расположившуюся в подвале лабораторию, защищённую и укреплённую рунами, что было очень важной предосторожностью, если они не хотели в один совсем не прекрасный день взлететь на воздух вместе с салоном и его клиентами.

Из магазина на задний двор были вытащены все вещи, десятилетиями пылившиеся на полках, вешалках и манекенах, и разобраны по мешкам.

Только некоторые из этих мешков были отправлены на чердак для последующего осмотра и решения об использовании хорошо сохранившихся мантий, шляп, а также всяческих предметов быта типа столовых приборов, фарфоровых чашечек и канделябров.

В общей куче нашлись и несколько жемчужин — книги о чарах и зельях, изданные ещё в позапрошлом веке и затерявшиеся на полках, а также требующий небольшой реставрации веер, инкрустированный перламутром, серебряные бокалы в количестве шести штук и резная шкатулка, с сохранившимися в ней чарами расширения пространства и сохранности.

Об этом свидетельствовали стоящие в ней флаконы с зельями, которые Северус определил как лечебные.

Всё остальное — старые, полинявшие мантии, скучные и глупые романы, не имеющие никакой ценности, и артефакты, выдохшиеся ещё тогда, когда прабабушка Фионы была молода — всё это отправилось в лавки старьёвщиков, в надежде выручить хоть несколько сиклей.

Двадцатого августа салон заработал и приглашение на его открытие получили все их клиенты, а также многие чистокровные, кто не имел детей в школе и не был знаком с продукцией молодых зельеваров.

Простая элегантность главного зала и приватных кабинок была благосклонно принята потенциальными клиентами, а интересные новинки типа сауны, где ведьмы могли расслабиться как в одиночестве, так и в компании подруг, заинтересовали всех.

Салон предоставлял услуги парикмахеров и массажистов, здесь делали маникюр и педикюр, а также накладывали косметические чары, которые держались намного дольше обычных.

Здесь же можно было купить шампуни, гели для душа, несколько видов крема. Пена для ванн была представлена множеством видов, так как маги и ведьмы обожали принимать ванну.

Разнообразие начиналось пеной с разноцветными пузырьками, лопающимися в такт звучащей музыки, с бабочками, порхающими над купающейся ведьмой, и заканчивалась той, что снимала мышечные напряжения после усиленных квиддичных тренировок или даже круциатуса, хотя последняя и не стояла в свободном доступе на полке, так как была достаточно дорога в изготовлении.

Салон также предлагал ароматические масла и духи, так что Северина с Фионой всё лето простояли у котлов, стараясь обзавестись достаточными запасами собственной продукции, благо многие косметические средства не теряли своих свойств, находясь под консервирующими чарами.

Нанимать зельеваров для этой работы они не могли себе позволить и справлялись сами, дожидаясь, когда Северус станет подмастерьем и у него появится свободное время.

Тогда он тоже не откажет в помощи, хотя Рина надеялась, что брат в большей степени будет занят своими заказами — она верила, что они непременно появятся.

Для работы в салоне Фиона наняла двух парикмахеров — молодых, но подающих надежды, а также мастера маникюра и педикюра — выпускницу Хогвартса прошлого года, которую она знала как девушку аккуратную и старательную.

Многие хвалили Марианну Мердок, да и сама Фиона как-то делала у неё маникюр, так что очень обрадовалась, когда та обратилась к ней по поводу работы.

Всеми видами массажа у них занималась мадемуазель Франсуаза Дюбуа — женщина лет примерно сорока, крупная и невыразительная, и лицом, и телом больше похожая на мужчину. Француженка переехала в Англию недавно и искала работу. Причины переезда остались Фионе неизвестны, но рекомендации та предоставила отличные.

Мисс Лайош решила рискнуть — хороших специалистов заманить они не смогли, не имея раскрученного бизнеса, так что оставалось надеяться, что странная мадемуазель на натворила у себя на родине ничего ужасного.

Как бы это не было удивительно, но их салон постепенно завоёвывал популярность, возможно, благодаря тому, что к ним потянулись те клиенты, которыми они обзавелись, ещё учась в школе. Матери учеников, раньше с удовольствием заказывающие у них шампуни и мыло по почте, с удовольствием посещали их салон, выбираясь на Диагон-Аллею.

Семьи же слизеринцев считали своим долгом отметиться в «Афродите», обязывая этим и хозяек салона обращаться за ингредиентами, флаконами и прочими нужными в их деле вещами к тем, кто поддерживал их. Слизерин был факультетом, который никогда не упускал своей выгоды.

Особый фурор произвела молодая жена Люциуса Малфоя — Нарцисса, записавшаяся на массаж и причёску. Северина поняла, что они сорвали джек-пот.

***

Начало сентября ознаменовалось необычайным событием — Северус стал мастером, удивив гильдейцев, принимавших экзамен, парой изобретённых им зелий, а также тем, что легко справился со сложными заданиями, соответствующими званию мастера, которыми азартные старички завалили много о себе возомнившего мальчишку.

Восхитившись и даже, в какой-то степени, позавидовав молодому и решительному зельевару, они вынесли свой вердикт — он достоин звания Мастера Зелий, минуя стадию подмастерья, и выразили свои надежды, что мистер Снейп не забросит своих исследований.

Северус, воодушевлённый признанием мэтров и завязавшейся с ними дискуссии, которая обещала перерасти в переписку, зажимая в руке диплом, удостоверяющий получение им мастерства, аппарировал ко входу на Диагон-Аллею и, улыбаясь, почти бегом поспешил домой, удивляя местных жителей, знавшего парня как человека хоть и достойного, но неулыбчивого и резкого.

Рина и Фиона, полностью уверенные в Северусе, в этот день пораньше ушли с работы, чтобы организовать праздничный ужин, удавшийся им на славу. С нетерпением ожидавшая Северуса Фиона, выглянув в окно, увидела бегущего жениха, который мгновенно заскочил в салон.

Ещё несколько секунд и Северус преодолевает ступени, ведущие в их квартиру на второй этаж. Фиона едва успела сообщить Рине, которая уже сама услышала бег брата по лестнице, так что в дверях он попал в крепкие объятья сестры, радостно поцеловавшей его.

— Я мастер! — заорал Северус, больше не сдерживая рвущиеся из него эмоции. — Представляешь, они признали меня Мастером Зелий!

Рина взвизгнула и снова повисла у него на шее. Северус, несколько раз чмокнув в щёки сестру, аккуратно отцепил её от себя и подошёл с Фионе, тихонько стоявшей неподалёку.

Та, засмущавшись, зарделась, а Северус вдруг, по собственной инициативе и от всего сердца нежно её поцеловал, крепко прижав к себе.

Северина счастливо выдохнула, умилившись этому событию — её брат наконец-то пустил Фиону в свою душу. Может, она и не казалась ему божеством, требующим поклонения, но Рина была уверена, что пара из них получится замечательная.

— Может, вам уже пожениться? Чего тянуть? — произнесла, улыбнувшись, мисс Снейп, обнимая отпрянувших друг от друга Фиону и Сева. — Наверное, нам уже пора окончательно стать одной семьёй…


продолжение следует.../MORE]

@темы: фанфики